|
||
Ёлшин Олег ИгоревичФрансуа Винсент (Часть первая — 17)— Он был очень гордый.— Девушка говорила медленно, едва выговаривая слова. Они стояли у могилы, могильщики спускали деревянный гроб в чёрную яму. — Он ненавидел просить. И ненавидел долги. Это его погубило. Я говорила ему попросить у тебя… но он был слишком гордый! — Прости меня, Мари. Но я должен был помочь ему. Он говорил мне… — Говорил?.. Ты сказал — он говорил тебе? — переспросила она. Он молча кивнул. Она посмотрела ему в глаза, словно не веря в это. Потом с трудом произнесла. — Странно!.. Это было на него не похоже… Больше она не произнесла ни слова. Они взяли по горсти земли и бросили на чёрный холмик, который скрыл от них навсегда её брата и его единственного друга. Потом долго возвращались по мостовой и молча подошли каждый к своим воротам. Он кивнул ей на прощанье, она опустила глаза прошла через калитку, закрыла её и скрылась за порогом своего дома. Больше он её никогда не видел. Она исчезла. Этот дом долго пустовал. Потом появлялись её дальние родственники. Они ничего толком сказать не могли. Он ездил и искал её. Искал годами и не находил. Потом в отчаянии поехал на войну, но ни пуля, ни шпага не брали его и не могли лишить его жизни и этой утраты. Вернулся в свой замок. Потом снова искал… Однажды, в его скитаниях, одна старая цыганка, услышав его историю, сказала. — Пока ты не окажешься в его положении хотя бы на один день — ты будешь один. И не будет тебе покоя… Он взбесился и прогнал её от себя. — Что он сделал? Он не украл! Не убил! В чем он виновен? Но, так и не поняв её ещё очень долго жил на этом свете совсем один. Бесполезная земля не рождала ему винограда. Он просто его не посадил. Его род больше не продолжался. А потом, когда наконец он умер, его старый замок, свидетель всего, остался совсем один. И теперь он старел и рассыпался, никому уже не нужный. И только герб на башенке гордо блестел, отливая бронзой две литеры FV. |
||
|
© Клуб ЛИИМ Корнея Композиторова, |
||
