|
||
Грохольская ВалентинаО КощееТерпкий запах сирени ворвался в открытое окно. Кощей отодвинул в сторону тридцать пять рублей сорок три копейки серебром, любовно пересчитанные им уже по третьему разу и задумался… М-да, вот она весна… В сердце что-то томно заныло и заклацкало. «Не иначе любовь», решил Кощей, на всякий случай приложив руки к груди. «Всё суета сует и томление духа»,— гаденько всплыло откуда-то из глубин подсознания. Да, действительно, чего это он на 448 году жизни о любви вспомнил?! Нет, конечно, если так подумать Кощей был ещё мужчина хоть куда, так сказать в самом расцвете сил — ни одна болотная кикимора не могла устоять от блеска его доспехов. Кощей блаженно поморщился, вспоминая свою последнюю прогулку по лесу — так лесной бабий коллектив на него и вешался, так и вешался… Ух! Едва ноги унес. Кощей улыбнулся от приятных воспоминаний, от чего лучик весеннего солнца радостно заиграл на его худой физиономии… Однако о чём это он? Ах, да, любовь! Во дворе зазвенел заливистый девичий смех, и всё тело Кощея живо откликнулось на этот призыв юности… Любовь…
Послышался топот босых ног по ступенькам крыльца и в светлицу вбежала светловолосая девушка. — Добрый день, дядя Кощей! — Добрый день, Василисушка! — Что опять над златом чахнешь? Али в этот раз над серебром? — Да так, знаешь, мелочь пересчитывал. — Всё ясно! Значит так: быстро заканчивай маяться этой ерундой и лётом на природу. Ты только голову в окно высуни — глянь — весна! Красота-то какая! Сирень вон распустилась, соловей поёт, кикиморы хороводы водят, баба Яга намедни о твоём здоровье справлялась, приветы передавала. А то не ровен час так тут на своём сундуке весь остаток жизни и просидишь. — Да ты не волнуйся, Василисушка, я чай бессмертный! — Ну, бессмертный не бессмертный, а жениться давно пора. Так что поднимай дядя Кощей тело, и вперед на пленэр!
Вот ведь, свел его Даждьбог с этой егозой! И за что она ему на его седины? Жил себе спокойно, жил, ни о чем не думал и не задумывался, и вот на тебе — «дядя Кощей»! А какой он, если подумать, дядя? Даже не родня! Как тогда свалилась ему на голову — колдовать училась да место посадки не рассчитала, так с тех пор всё рядом и крутится — жизни учится! Ух, егоза!… Однако последнее Кощей всё же подумал с нежностью. Не желая заставлять девушку ждать, Кощей крякнул, и, громыхнув костями, поднялся с сундука. На пленэр, так на пленэр!
Василиса, распугивая задорным криком первые майские цветы и бабочек мчала по лугу, а сзади, включив последнюю скорость, как мальчишка, скакал Кощей. Наконец девушка остановилась. Кощей едва успел нажать тормоз, чтобы со всего маху не сбить её с ног. — Значит так, дядя Кощей, садись в траву, говорить будем. — О чем, Василисушка? — О любви. — Знаешь, кажись староват я для таких разговоров. — М-да,— Василиса окинула Кощея оценивающим взглядом.— Это ты пожалуй прав — староват. — Да, да, и я о том же… — чуть слышно пролепетал Кощей, чувствуя куда дует ветер. — Дядя, а что, баба Яга на твой взгляд хороша? — Ой, Василисушка! — Кощей хотел было ещё что-то добавить да не успел. — Вот и я о том же, дядя Кощей, страсть как хороша! Для тебя самая что ни наесть пара. А что, оба Вы одинокие, оба сказочные… Да и ты бабе Яге уж очень люб… — Люб-то люб, да стар я уже для таких дел, да и сердцу не прикажешь… — Стоп, дядя Кощей, давай решать вопросы по мере поступления. Стар — это, конечно, правда, но дело поправимое. Я тут курсовик писала на тему: «Магия омоложения». Курсовик так себе получился, но тема в общем и в целом ясна. Так что я сейчас на тебе, дядя Кощей, теорию в жизнь буду претворять... Главное в этом деле не промахнуться с конечным возрастом… — Ой, не надо Василисушка. Мне вроде и так хорошо. — А будет ещё лучше! Закрой глаза и пока не скажу — не открывай. Ну, с Богом! Кощей хотел что-то аргументировано возразить, но на всякий случай не стал — кто его знает, во что эта девчонка может его превратить — потом ни одна ведьма лесная не расколдует. Василиса меж тем что-то быстро пробормотала и подула на застывшего по стойке смирно Кощея. Вмиг повалил густой дым, запахло паленым, и из эпицентра колдовства выскочил отчаянно чихая враз помолодевший на четыреста лет Кощей в закопченных латах. Из-под лат шел дымок. Василиса ойкнула, всплеснула руками и на Кощея откуда не возьмись вылилось два ушата воды. — Дядя Кощей, открывай глаза. Это ты? — Неуверенно спросила она у распластавшегося на мокрой траве чумазого Кощея. — Угу… — Ну надо же, опять промахнулась! — расстроилась Василиса.— А ведь хотела только лет двести скинуть. Ну ничего, сейчас я тебе их быстро добавлю. — Нет, нет, хватит! Больше не надо! При мысли, что его опять начнут жарить Кощей бодро вскочил с травы, и только тут к своему удивлению обнаружил, что латы, до сего момента свободно болтающиеся на нем как знамя на ветру, плотно облегают его тело. Василиса опять что-то шепнула, и Кощей почувствовал, что рубаха, штаны и сапоги на нем мгновенно просохли… — Ну, ты даешь, дядя Кощей! Глаза девушки выражали неподдельное восхищение… — Что даю, Василисушка? — Это ж только подумать, каким ты, оказывается, красивым дядечкой был в молодости. — Да-а, давно это было… Кощей горестно вздохнул.— Дядя Кощей, да это есть! Ты только посмотри на себя! Теперь мы тебя не на бабе Яге, мы тебя на Марье Искуснице женим! Я её знаю, она давно замуж хочет! — Василисушка, да сердцу ведь не прикажешь… — Это второй вопрос… Знаешь, дядя Кощей, теперь у тебя проблем нет, за тебя любая царевна-королевна пойдет не раздумывая. — Да не нужна мне царевна-королевна! Сколько я их на своём веку повидал! И зачем они мне сдались! Мне только одна единственная, одна на других не похожая нужна… — Хорошо, дядя Кощей, хорошо. Ты только не волнуйся, пожалуйста. Кто его знает, какое оно это волшебство на нервную систему влияние имеет. Ты мне только скажи кто, и мы уж её тебе сосватаем… — Василиса ещё раз обвела взглядом Кощея.— … сосватаем… гарантия, ни одна женщина в здравом уме и твердой памяти не откажет. — А ты бы отказала? — Господи, дядя Кощей, да при чем тут я? Ведь это тебя женить будем, а не меня. — А почему ж не тебя? — Почему – почему? — Василиса даже обиделась.— Уж больно мне эти женихи на белых конях надоели! Кто с конем в атаку, кто в окопе… опять же с конем… Кого в индюка превращу, кого в ящерку… Лошади — они-то в чём виноваты? Да, и потом, дядя Кощей, характер у меня незамужний — уж больно я шабутная да веселая, больно свободу люблю, Мир узнавать люблю, да и готовить не умею… Так что не обо мне речь. — То есть совсем-совсем не умеешь? — То есть совсем-совсем не буду! — Эх, это ж хоть и бессмертный, да так и с голоду помереть можно… — Нет, зачем же так сразу «с голоду»? У меня скатерть самобранка имеется — капусту квашенную делает, да сало с куском хлеба по требованию выдает. Мне и хватает. — Не-е-е, я сало не ем, и капусту терпеть не могу… Мне бы такую жену, чтобы готовила, да пожирнее, да повкуснее… Одной любовью сыт не будешь… — Вот и я о том же, дядя Кощей! А как баба Яга готовит! Как готовит!!! И первое, и второе, и третье, и компот!.. Так что у тебя там с сердцем? — С сердцем?!.. Да я же бессмертный! Всё хорошо с ним — работает! Вот и кушать захотелось что-то больно, ничего не скажешь — молодость… Так где, говоришь, баба Яга хороводы водит? — Подожди, может всё же Марью Искусницу посватаем? — Нет, Василисушка, сразу видать — молода ты ещё! Неопытна! Если уж не по сердцу, то по желудку! А по желудку оно как — чтобы баба стряпухой была, чтобы в теле да в возрасте, и чтобы красы и ума в ней особых не было — на случай чего чтоб сама не ушла и чтоб никто не увел. — Ой, дядя Кощей, неужто ты серьёзно так думаешь? — И куда уж серьезнее… — Ясно… Василиса грустно посмотрела на Кощея, что-то прошептала и взмахнула рукой. Повалил дым…
Горько в голос голосили болотные кикиморы, перекрывая своим воем бравый марш лесного оркестра. По залитой солнцем поляне четко вышагивал красавец Кощей в отполированных до блеска доспехах, а рядом с ним, чуть прихрамывая и едва поспевая, семенила дородная женщина немногим больше средних лет в белой свадебной фате и переднике… |
||
|
© Клуб ЛИИМ Корнея Композиторова, |
||
