ГЛАВНАЯ      АВТОРЫ

ПОИСК      МЕНЮ

1«   ‹2›   »16

Третья рота  › Мелочи жизни

Фарбштейн Вадим

Третья рота (Акт первый, действие первое)

Нелегким будням военнослужащих внутренних войск посвящается

Сказать честно, к армии я морально готов не был. Имея за плечами четырехлетний остеохондроз пояснично-крестцового отдела позвоночника, я был уверен в своей неприкосновенности. Я собирался отдать три года системе народного образования, не требуя взамен звания «Народный учитель». Но Судьба распорядилась иначе.

— Ты посмотри на себя,— сказала она, бегло пролистав мои справки, снимки и заключения.— Такой крепкий парень и на здоровье жалуешься! Мы тебя всё равно отправим. А там, в Егоршино, коли пропустят, то с нас спрос не велик, а вернут, так приезжай да живи!

«Комедия» — подумал я.

Вот как раз эта «комедия» и продолжалась полтора года.

Саша уже получил повестку на мандатную комиссию. Что это такое, ни один из нас не знал. Но смутно догадывались, что это финиш первого этапа. Я еще проходил медкомиссию, шатался с толпой восемнадцатилетних пацанов по кабинетам.

Психиатр долго расспрашивал меня про антисемитизм, изучая моё лицо дикими выпученными глазами. «С кем поведешься…»,— подумал я про него.

— А как вы, вообще относитесь к призыву?

Сначала я не понял вопроса.

— Ну, вы рады, что вас призывают?

Я ответил ему, что я взрослый серьезный человек (тогда у меня были основания считать себя таковым), что у меня есть жена и дочь, что у меня вполне хватит дел дома. И, что если я скажу, что рад, что меня забирают в армию, то он вправе будет считать меня своим неизлечимым пациентом.

Он диковато взглянул на меня, удовлетворенно кивнул и поставил штампик «Годен».

У зубного была очередь. В коридоре на стуле полулежал несчастный обеззубленный парнишка, немигающим взглядом поглощая содержание четырех талонов на выравнивание десен.

Войти, показать прикус и выйти было для меня делом одной минуты. Одна единственная пломба, весьма добротная, служила мне постоянным напоминаем об осторожности, которую нужно соблюдать, поедая столовский плов.

Беззубый мученик перевел взгляд с меня на талоны… и заплакал.

***

По пути домой я зашел к Саше и узнал, что его должны отправить двенадцатого, а третьего он должен взять повестку на расчет. Мне же за повесткой было пятого, а отправка четырнадцатого ноября. Я предложил Саше ехать в один день и порекомендовал третьего ноября поговорить об этом с начальником второго отделения.

У Саши Лукьянова плюсов намного больше, чем минусов (чего и вам желаю), но его стеснительность находится в положении экватора, периодически уклоняясь то к одному, то к другому полюсу.

Например, в не совсем знакомой компании его застенчивость проявляется весьма своеобразно. Он сразу становится очень серьезным и очень молчаливым. Он почти не участвует в разговоре, а как бы наблюдает чуть-чуть со стороны, и мягкая улыбка глаз говорит, что все, что он слышит, ему прекрасно известно и ему есть о чём помолчать.

Все это, в совокупности с мужественной внешностью, очень интригует незнакомых женщин. И, наверное, только я один знаю, что в этот момент Саня ужасно стесняется и боится улыбнуться своей широкой улыбкой «до ушей», которая вмиг превратит его из римского гладиатора в озорного пацана. Знаю, да не скажу!

Но то, что он постеснялся поговорить с майором Зоновым на счет дня отправки, это уже ни в какие рамки не лезет!

Да, ну его на фиг, с ним разговаривать,— объяснил мне Саша улыбаясь и пожимая плечами.

Я был другого мнения. Мы с Сашей росли рядом с шести лет, вместе пошли в первый класс. В секцию борьбы он меня за собой привел, приволок почти. Мы знакомы уже 17 лет, и вдруг он пойдет в Армию без меня! Чего ему там делать? Он ведь там даже не знает никого! Когда вопрос с отправкой был исчерпан, я, сославшись на то, что я «взрослый и серьезный человек», заявил начальнику второго отдела, что хотел бы служить поближе к дому и, что Свердловск в этом плане меня вполне устраивает.

Майор Зонов подивился моему нахальству, но подсказал, что на областном сборном пункте будет такой подполковник Шевченко, и, что именно он может взять нас в Свердловск.

Четырнадцатого ноября мы с Сашей отбыли в Егоршино, выспавшиеся и абсолютно трезвые в отличие от большинства призывников. Некоторых буквально заносили в вагон — видимо притупить страх перед неизвестностью они иначе не могли.

В утренней темноте мелькали огни родного города. Перед носом проплыл наш дом, как бы дразнясь напоследок. Вот он уже позади. А впереди? Впереди та самая Неизвестность. Хотя эта хитрая физиономия напротив мне хорошо известна! Улыбаешься? И то ладно!

1«   ‹2›   »16

Третья рота  › Мелочи жизни

На страницу автора